?

Log in

No account? Create an account

ihavesage


Шаг За Край

Новая история про вас


Previous Entry Share Next Entry
Три главных писателя
ihavesage

Можно Лермонтова знать
Плохо,
Можно Фета пролистать
Вкратце,
Можно вовсе не читать
Блока,
Но... Всему же есть предел,
Братцы!
Леонид Филатов


Я не читал Анну Каренину. Вот, сказал, сейчас будут бить. Начинал трижды, и четырежды бросал. В разные годы, а результат тот же. Выпадает книга из рук и убегает назад на полку. Та же история с Чеховым, Буниным, Набоковым. Может в следующей жизни нагоню.




И часто бывает, что попробовав безуспешно иные слова, я возвращаюсь к своим главным, проверенным, зачитанным до дыр, с замиранием сердца, с дрожью в руках.

Три писателя стали мне хлебом и солью, прорезали мне путь в слово, как вода с крыши прорезает канавку вокруг дома, капля за каплей буква за буквой. Один в детстве, второй в юношестве, третий после перерождения.

Высоцкий, Довлатов, Павич.

Первый был моим учителем, он объяснял мне мир, пока я взрослел. Он дал мне много простых слов и звуков, чтобы не утолялась жажда жить. Он заставил подвергать все сомнению и нырять “под флажки". "Как вербованный ишачу, не ханыжу, не торчу” – всплывает на раз-два, когда жить страшно, и жить сразу смешно. Мне не понять этого, но пересказывая жене любую из десятков песен, высеченных в памяти, как в граните, я спотыкаюсь о комок в горле, и долго восстанавливаю дыхание, прежде чем продолжить. Про речку Вачу или про Канатчикову дачу, про свою колею или МАЗ, который "по уши увяз" – два слова, и жжет в глазах, как от лука. Моя энциклопедия жизни.

Второй – философ. Он дал мне философию жизни лучше любого гуру. Мир на его страницах, эдакая “довлатовщина”, абсолютно неподвластен оценке, в нем нет ужасного и прекрасного, в нем нет причин и следствий, это хаос, безумие и абсурд, который лаконично и точно, словном уколом булавки, описывается нейтральным наблюдателем. Когда во мне закипает судья, когда шкалят датчики эмоций, я говорю себе: "довлатовщина какая-то", и смотрю на это безучастно лишь с писательким любопытством, с “тихим помешательством". Его истории, где бушуют страсти и свирепствуют пороки, сменяют одна другую через запятую, без выводов и морали, коротко и почти банально. Профанация настолько гениальная, что через нее я, как через лупу, вижу таинство и непостижимость мира.

Третий – колдун. Он пришел ко мне позже, когда я уже был открыт к принятию иносказаний. Его называют писателем третьего тысячелетия, он не от мира сего. Пару строчек и кружится голова, пару страниц, и тошнит, как от болтанки. Я не читаю его, я принимаю его, как психоделик. Построение слов в его романах является кодом в потусторону. Его образы леворуки и правоноги, его мысли завязаны в узлы, как пупки, на страницах засохшая кровь и семя. Это не тексты, это сборники заклинаний.

Что объединяет трех словотворцев: краткость фраз? Отсутствие длинных повествований? Уникальная поэзия букв? Да, но сначала земля. Эти трое, словно грохнувшиеся о землю ангелы, с "гибельным восторгом" описывают все, что попадается им на глаза на земле и под землей. Не рвутся назад в небо, не интересуются концепциями, точками зрения, не громоздят идеалов-идолов, не тянутся мыслью по времени. Их буквы обтекают то, чего нет на земле, а только в наших головах, зато они щедро описывают мир невидимый, где "птицы вещие поют, да все из сказок", которые, как и люди, плоть от плоти земля.

Чисто из любопытства, загляну, кто стоит вплотную к этим трем: Ахматова и БГ. Дальше след теряется.

А как это у вас? Вспомните трех писателей, которые мгновенно приходят на ум, чьи книги (или песни) стали для вас хлебом и солью.

  • 1
Ромен Гари - грустный гений, в конце концов убивший себя.

Когда читаю его книги, каждый раз возникает ощущение, что читаю человека, максимально близкого по духу, как если бы он был мой брат-близнец, или как если бы я читала саму себя.

Его хорошо знают на западе и как-то плохо знают в русскоязычной среде, но он прекрасен...

Окуджава, Довлатов, Воннегут. 100 лет одиночества Маркеса. Ранние рассказы Дины Рубиной. Это то, что не надоедает перечитывать и переслушивать...

Edited at 2015-06-17 06:19 am (UTC)

Пушкин, Кастанеда, Гребенщиков.

Высоцкого тоже люблю. Где-то в 90-е выпустили пластинки "На концертах с В.Высоцким" и я купил все 10 (или сколько там). Родители посмотрели на меня как на безумного, когда я их принес домой. Помню болел, лежал дома и слушал Высоцкого целыми днями. Тогда же запомнил наизусть многие его песни. Но сроднится с ним не мог, очень он был для меня конкретен, материалистичен что ли, настоящей живой плотью...

Довлатова читал, но не мое. Павича не читал, стало интересно.

Из классиков - Чехов и Бунин.
Рэй Бредбери, Макс Фрай, Кларисса Эстес.

ставлю подпись здесь

и под Лондоном с Маяковским. Маяковский, хоть и больной на всю голову, но очень заразно.

Маркс, Энгельс, Ленин :)

Джек Лондон, Маяковский - весомо, грубо, зримо!

Хэм - "Недолгое счастье Френсиса Макомбера" и многое другое, Лондон - "Конец сказки" и многое другое, Кизи - "Над кукушкиным гнездом"

А у Довлатова очень люблю цитату: "Главное в книге и в женщине — не форма, а содержание." Даже теперь, после бесчисленных жизненных разочарований, эта установка кажется мне скучноватой. И мне по-прежнему нравятся только красивые женщины.(с)

;)

Edited at 2015-06-17 09:45 am (UTC)

Пелевин, Воннегут, Хайнлайн, Стругацкие

А что прочитать у Павича в первую очередь?

Набоков ранил глубоко, вчитывалась долго, что-то запомнилось навсегда. Откровенный Стриндберг любим мною, хотя уже больше как больное дитя. У Селинджера впервые прочла про действие молитвы исихастов, это теперь со мной навсегда.
Эти авторы,наверно, по настроению вспомнились.В другое время выбор был бы другим.

Павич понравился именно как волхв, а вот перечитать не могу иль не хочу. Невероятно притягятельным в детстве-юности был Гофман, человек многое знал! А вообще, их ведь много, тех, кто светлячком светил. Теперь понимаю какие они все удивительные, просто невероятные люди, и какое это счастье, что они были и есть, хочеться попросить у Бога светлой им дороги.

Edited at 2015-06-17 10:14 pm (UTC)

я всего этого классического "разумного доброго вечного" гамна покушал в юности-молодости, чтобы быть хорошим и правильным. Читал тома, вместо того чтобы пробовать, набивать шишки, учиться жить. Если что-то в книжке не нравилось, считал значит я плохой и нужно себя насиловать и это запихнуть в себя.
Позже пытался стать плохее с помощью Лимонова, Виана, Набокова с Лолитой, кстати, Миллера, Ширянова... Сейчас книг не читаю, отжимания полезнее

Анну Каренину муж осилил ровно до момента гибели Фру-Фру (лошадь Вронского, которую ему пришлось пристрелить на скачках).
Теперь у нас семейная шутка - что смерть Фру-фру настолько трагична, что смерть Анны Карениной на ее фоне просто меркнет :)
Павича я как раз не осилила, ставлю на полку))) может еще рахок попробовать..?:)

В детстве - Русские народные сказки, Пушкин, Чехов.
Потом много чего, но Хаксли+Уельбек+Кастанеда стали переломными.
Из последнего Кен Уилбер.
БГ на дисерт...




Неожиданно Уэльбек увиделся как

пересказчик интернетовских сплетен, он за вдохновением ездит, разве что на Лансароте. А язык у него хорош, хотя это. возможно язык переводчика.

Леонид Соловьев "Повесть о Ходже Насреддине" сразу приходи в голову, а затем идет вереница любимых книг из знакомых и незнакомых авторов..

  • 1